(no subject)
Артюр Рембо - великий французский поэт и любовник великого французского поэта Верлена. Писал стихи с 16 до 19 лет. Хватило, чтобы стать классиком. Поругался с Верленом, получил от него пулю в запястье. Ещё чуток пописал стихи и задал себе нормальный вопрос - что я за это имею? Решил, что слишком мало и прекратил писать.
Мальчик он был сообразительный и понял, что поэт это человек с огромным внутреннем напряжением. Писал и вёл расшатывающие нервы образ жизни. Потом торговал в Эфиопии и Йемене, то есть вёл жизнь, требующую самоконтроля. Всё равно умер в 37. Его ошибка в том, что, если суждено стать великим поэтом, окружающие всё равно нервы расшатают. Если суждено умереть в 37, всё равно умрёшь в 37. Но в любом случае, завязал, так хоть Эфиопию, Сомали, Йемен и другие места посмотрел. А литература тоже судьба. Если не суждено жировать от литературы как Маяковский, можешь смело посылать всех нах, включая Верлена, французскую власть и так далее. Возможно, тогда бы он и написал бы больше, или увидел бы больше. Далее судьба могла бы измениться, прожил бы ещё лет тридцать.
Любому поэту, которых развелось немеряно, я могу сказать так - чем больше вы себе расшатываете нервы, чтобы писать лучше, тем больше вы воспринимаетесь окружающими как слабак, которого можно и нужно давить. Я с удовольствием убиваю у случайных знакомых желание читать меня. Да, признаюсь скромно, пишу. Знакомый хищно - прочитать можно. Я - вот сайтик, показываю вам число читателей. Всё, интереса нет, ясно, что, если вы будете двухсот с чём-то тысячным, ваше мнение уже не будет надеждой во тьме для несчастного писаки. Деньги это судьба, слава это судьба, ум и талант это судьба, при этом существуют раздельно, одно не влечёт другое. Это как порядочность и умение нравится женщинам - оба дара не обязаны совпадать. Вопрос в бессмысленности вечно рваться навстречу судьбе, она всегда с вами. Вы можете уйти хоть на войну, хоть в монастырь, но не от судьбы.
Мальчик он был сообразительный и понял, что поэт это человек с огромным внутреннем напряжением. Писал и вёл расшатывающие нервы образ жизни. Потом торговал в Эфиопии и Йемене, то есть вёл жизнь, требующую самоконтроля. Всё равно умер в 37. Его ошибка в том, что, если суждено стать великим поэтом, окружающие всё равно нервы расшатают. Если суждено умереть в 37, всё равно умрёшь в 37. Но в любом случае, завязал, так хоть Эфиопию, Сомали, Йемен и другие места посмотрел. А литература тоже судьба. Если не суждено жировать от литературы как Маяковский, можешь смело посылать всех нах, включая Верлена, французскую власть и так далее. Возможно, тогда бы он и написал бы больше, или увидел бы больше. Далее судьба могла бы измениться, прожил бы ещё лет тридцать.
Любому поэту, которых развелось немеряно, я могу сказать так - чем больше вы себе расшатываете нервы, чтобы писать лучше, тем больше вы воспринимаетесь окружающими как слабак, которого можно и нужно давить. Я с удовольствием убиваю у случайных знакомых желание читать меня. Да, признаюсь скромно, пишу. Знакомый хищно - прочитать можно. Я - вот сайтик, показываю вам число читателей. Всё, интереса нет, ясно, что, если вы будете двухсот с чём-то тысячным, ваше мнение уже не будет надеждой во тьме для несчастного писаки. Деньги это судьба, слава это судьба, ум и талант это судьба, при этом существуют раздельно, одно не влечёт другое. Это как порядочность и умение нравится женщинам - оба дара не обязаны совпадать. Вопрос в бессмысленности вечно рваться навстречу судьбе, она всегда с вами. Вы можете уйти хоть на войну, хоть в монастырь, но не от судьбы.

no subject
Так сказать для уважаемого человека ничего не жалко, а формальности да кого они волнуют!