![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Оболганный Цинь Шихуанди
Mar. 12th, 2026 03:55 pmКонфуцианцы постарались, малевали образ мракобеса. Тех он ученых убил, этих убил, народ истязал поборами и строил Великую китайскую стену. Народ устал без гуманизма, восстал и построил новую, гуманную династию Хань. Особо он невзлюбил конфуцианцев, за правду стояли, а он их клевцом на тот свет отправлял. Книги сжег, даже память о них была запрещена.
Между тем, расцвет конфуцианства связан с Оу Янсю, который жил более, чем через 800 лет после династии Цинь и реформировал в очередной раз конфуцианство. Сами же Цины увлекались не только шаньянизмом, Шань Ян создал строгую систему наказаний, но и даосизмом. Этим же даосизмом увлекались в Западной Хань. В общем получается преемственность, но даосизм не конфуцианство, значительно мягче. Преемственность Западной Цинь была также в месте столицы и в логике управления. Для Китая она не была избыточно мягкой, но и не слишком жестокой.
Конфуций же был парень решительный, из свыше 1000 стихов Шицзина оставил 300 с чем-то, причем все 300 стихов Шицзина дошли до наших дней. Он заодно реформировал служение Небу, утверждая, что в древности было так, а как было в древности другие не помнят. Использовал он для служения Небу вэйское наречие, что в общем не соответствовало китайской моде для благородных мужей говорить на столичном наречии. Был жесток в управлении. При нем, например, мужчины и женщины не должны были ходить по одной стороне улицы. Безжалостной собирал налоги. Давил сильные дома во славу князю. В общем, был он непростым парнем. Недаром от него осталось не то, о чем он много рассуждал, то есть порядок молитв и жертв Небу, а другая часть его рассуждений о морали и нравственности. Но книга на этот счет была составлена его потомками после смерти Конфуция, но до династии Цинь. Книга Луньюй отлично сохранилась вместе со всеми реформированными стихами и прочими священными канонами.
Интересно, что в Шаньдуне после гибели династии Цинь сохранилось село конфуцианцев у горы Тайшань, музей Конфуция со всеми причиндалами, включая утварь, повозку и прочее. Это не могло случиться, если Цинь Шихуанди проводил бы чистки а-ля Иван Грозный, Ленин или Сталин. Конфуцианцев бы повесили, дома передали бы или продали другим семьям, музей бы уничтожили. Тем не менее, Сыма Цянь, первый китайский историк, был там во времена Западной Хань. Этот парадокс можно объяснить только тем, что конфуцианцы нуждались во времена Западной Хань в рассказах об их мучениях и мучениях вместе со всеми остальными гражданами Китая, но тогда в Китае царил даосизм, а власти у конфуцианцев не было. Отсюда ирония Сыма Цяня, музей Конфуция и целое селение конфуцианцев вокруг музея.
Что касается налогов и строительства Великой китайской стены, то тут верно, но частично. Строить отдельные участки стены начали до Цинь Шихуана, но он развернул строительство, вовлекая жителей княжеств, включая тех, кому набеги не грозили. Та стена ныне от времени разрушилась, остались участки построенные заново позднее. Конечно, тяготы были велики. Но эта стена была очень нужна при Западной Хань и потом при Восточной, и при Цзинь и прочих династиях. Возможно, стена сделала кочевников агрессивнее, но китайцы от неё не отказывались.
Много легенд связано с могилой Цинь Шихуанди. Сохранившиеся терракотовые статуи воинов и лошадей показывают, что обычаи человеческих жертв были уже сведены к минимуму в отличии от времен Конфуция. Строительство могилы Цинь Шихуанди, тем не менее, легло тяжелым налоговым бременем на весь Китай. Тут уж наследники постарались и переоценили свои силы. Нам их можно понять, а тогда народ изнывал. Время было тяжелое.
Между тем, расцвет конфуцианства связан с Оу Янсю, который жил более, чем через 800 лет после династии Цинь и реформировал в очередной раз конфуцианство. Сами же Цины увлекались не только шаньянизмом, Шань Ян создал строгую систему наказаний, но и даосизмом. Этим же даосизмом увлекались в Западной Хань. В общем получается преемственность, но даосизм не конфуцианство, значительно мягче. Преемственность Западной Цинь была также в месте столицы и в логике управления. Для Китая она не была избыточно мягкой, но и не слишком жестокой.
Конфуций же был парень решительный, из свыше 1000 стихов Шицзина оставил 300 с чем-то, причем все 300 стихов Шицзина дошли до наших дней. Он заодно реформировал служение Небу, утверждая, что в древности было так, а как было в древности другие не помнят. Использовал он для служения Небу вэйское наречие, что в общем не соответствовало китайской моде для благородных мужей говорить на столичном наречии. Был жесток в управлении. При нем, например, мужчины и женщины не должны были ходить по одной стороне улицы. Безжалостной собирал налоги. Давил сильные дома во славу князю. В общем, был он непростым парнем. Недаром от него осталось не то, о чем он много рассуждал, то есть порядок молитв и жертв Небу, а другая часть его рассуждений о морали и нравственности. Но книга на этот счет была составлена его потомками после смерти Конфуция, но до династии Цинь. Книга Луньюй отлично сохранилась вместе со всеми реформированными стихами и прочими священными канонами.
Интересно, что в Шаньдуне после гибели династии Цинь сохранилось село конфуцианцев у горы Тайшань, музей Конфуция со всеми причиндалами, включая утварь, повозку и прочее. Это не могло случиться, если Цинь Шихуанди проводил бы чистки а-ля Иван Грозный, Ленин или Сталин. Конфуцианцев бы повесили, дома передали бы или продали другим семьям, музей бы уничтожили. Тем не менее, Сыма Цянь, первый китайский историк, был там во времена Западной Хань. Этот парадокс можно объяснить только тем, что конфуцианцы нуждались во времена Западной Хань в рассказах об их мучениях и мучениях вместе со всеми остальными гражданами Китая, но тогда в Китае царил даосизм, а власти у конфуцианцев не было. Отсюда ирония Сыма Цяня, музей Конфуция и целое селение конфуцианцев вокруг музея.
Что касается налогов и строительства Великой китайской стены, то тут верно, но частично. Строить отдельные участки стены начали до Цинь Шихуана, но он развернул строительство, вовлекая жителей княжеств, включая тех, кому набеги не грозили. Та стена ныне от времени разрушилась, остались участки построенные заново позднее. Конечно, тяготы были велики. Но эта стена была очень нужна при Западной Хань и потом при Восточной, и при Цзинь и прочих династиях. Возможно, стена сделала кочевников агрессивнее, но китайцы от неё не отказывались.
Много легенд связано с могилой Цинь Шихуанди. Сохранившиеся терракотовые статуи воинов и лошадей показывают, что обычаи человеческих жертв были уже сведены к минимуму в отличии от времен Конфуция. Строительство могилы Цинь Шихуанди, тем не менее, легло тяжелым налоговым бременем на весь Китай. Тут уж наследники постарались и переоценили свои силы. Нам их можно понять, а тогда народ изнывал. Время было тяжелое.
